?

Log in

buzila_politic
24 March 2015 @ 06:30 pm
В Гагаузии завершились выборы местного главы — башкана. Уверенную победу уже в первом туре одержала Ирина Влах, набрав чуть больше необходимого, — 51,01 процента. Второе место с большим отрывом от победителя досталось Николаю Дудогло — у него оказалось лишь 19,05 процента.

Выборы в этом маленьком (население гагаузской автономии всего 150 тысяч человек) и мало кому интересном на первый взгляд регионе в свете ряда нюансов имели поистине стратегическое значение для постсоветского и восточноевропейского пространства.

Чуть более года назад, 2 февраля, здесь было проведено уникальное для бывшего СССР событие — референдум об интеграции Гагаузии в Таможенный Союз. Результат оказался ошеломляющим — 98% поддержали евразийский вектор, лишь 2% с хвостиком высказались в пользу европейского будущего, и почти стопроцентную поддержку нашла идея выхода автономии из состава Молдовы в случае утраты государственности.

Официальный Кишинёв, направленный на интеграцию даже не столько в Европу, сколько в Румынию, результаты не признал, однако, в отличие от нынешних властей Украины, ни уголовного преследования инициаторов, ни карательной операции против «сепаратистского региона» не инициировал.

Ставка Центром была сделана на продвижение своего, полностью лояльного человека на руководящий пост. Таким добровольцем оказался Николай Дудогло, один из самых влиятельных политиков в Гагаузии, длительное время возглавлявший гагаузскую столицу Комрат, и давний соперник инициатора референдума, действующего на тот момент башкана Михаила Формузала.

Однако Кишинёв прогадал: Дудогло занял невнятную позицию по референдуму и внешнеполитическому курсу Гагаузии и Молдовы, злоупотребил политическим влиянием для раздувания местечковых разборок в парламенте автономии, а затем и вовсе избрался в молдавский парламент по спискам Демократической партии в ноябре прошлого года, проголосовал за прорумынское правительство Кирилла Габурича и призывал поддержать линию евроинтеграции.

В то же время Ирина Влах воспользовалась политической конъюнктурой и подошла к выборам с чистой репутацией. Избиравшись в молдавский парламент по квоте Партии коммунистов, покинула её ряды, обвинив Владимира Воронина в предательстве провосточного вектора; на гагаузских выборах заручилась поддержкой Партии социалистов (победитель последних парламентских выборов); основой своей программы сделала интеграцию с Российской Федерацией, для чего сумела даже наладить контакты с российским руководством (например, проводила встречи с главами обеих палат парламента — Сергеем Нарышкиным и Валентиной Матвиенко).

В итоге выборы в Гагаузии стали ещё одним референдумом по внешнеполитическому вектору, в котором очередную убедительную победу одержала евразийская интеграция, представленная Ириной Влах.

Впрочем, перед будущим башканом теперь стоят поистине титанические вызовы. Молдова ползуче движется в сторону утраты суверенитета в пользу Брюсселя и Бухареста и не собирается идти в этом плане ни на какие уступки.

Учитывая, что в вопросе интеграции на Восток Влах занимает ещё более радикальную позицию, чем Формузал, конфронтация неизбежна. Привести это может к абсолютно любым последствиям — как к возобновлению реальных сепаратистских настроений в регионе, так и к нарастающему гражданскому противостоянию между различными этническими группами (прежде всего, между гагаузами и считающими себя румынами молдаванами) или — упаси боже — полноценному конфликту.

Впрочем, есть и другой вариант: Гагаузия покажет собой пример успешного развития в рамках молдавской государственности, и прорумынский режим — либо в условиях выборов, либо в условиях нарастающего недовольства всего молдавского общества — падёт. Учитывая, что Влах теперь прочно завязана на оппозиционную Партию социалистов, чьё влияние увеличивается с каждым днём, такой вариант более чем вероятен.

Артём Бузила
Источник: http://actualcomment.ru
 
 
buzila_politic
Парламентские выборы в Молдове ноября прошлого года, без преувеличений, были судьбоносными не только для будущего страны, но и для всего восточноевропейского региона. Впервые за десятилетия существования независимых государств, избрание национального парламента определяло не популярность тех или иных партий, а внешнеполитический, геополитический, цивилизационный выбор местного населения.

Особенности избирательного законодательства, однако, отсрочили решение исторического вопроса. Ошеломительную победу одержала провосточная Партия социалистов, и лишь благодаря предательству лидера коммунистов Владимира Воронина и снятию популярной партии «Родина» с дистанции, прозападным марионеткам из либеральной коалиции удалось с горем пополам избрать премьер-министра. Но этого недостаточно: во-первых, в 2016 году у большинства не хватит голосов для избрания президента (а это означает перевыборы), во-вторых, жизненно важные решения для страны рискуют не пройти процедуру голосования через излишнюю полярность взглядов на те или иные вопросы.

В этом свете мартовские выборы в Гагаузии приобретают поистине определяющий характер, опять же, не только для внутриполитической ситуации в Молдове, но и вне её. Гагаузия была первым регионом, который в условиях полного проевропейского оболванивая народа, самостоятельно организовал референдум о присоединении к Таможенному Союзу. Проевразийские силы на постсоветском пространстве, по сути, впервые заявили о желании самостоятельно определять судьбу и не идти на поводу у антинародно настроенных элит.

Само собой, решительность Гагаузии во время референдума была связана, прежде всего, с руководителем региона Михаилом Формузалом. Он не зависел ни от прозападных властей, ни от уже тогда теряющих рейтинг коммунистов, потому смог взвалить груз политической ответственности перед гагаузским и молдавским народами на свои плечи (чего не скажешь о предыдущих башканах, злоупотреблявших дружбой с Центром).

Сегодняшняя предвыборная борьба за башнканское кресло, по сути, продолжает данную линию. Ирина Влах, хоть и поддерживается Партией социалистов, идёт в руководители автономии как независимый кандидат, основной идеологией которой является не принадлежность к той или иной партии, а евразийские, восточные, пророссийские ценности, защита интересов гагаузского народа в условиях прозападной, прорумынской, подхалимской линии Кишинёва. Заметим, остальные кандидаты стараются обходить эту тему стороной, взывают к взвешенности и нейтралитету, хотя на примере коммунистов мы знаем, что «нейтралитет» всегда означает уступки и даже пособничество Западу.

В условиях уже открытого конфликта цивилизаций, описанного в своём время Хантингтоном, Молдова должна сделать выбор. Этот выбор однозначен – Восток. За гордой и непоколебимой Гагаузией впоследствии подтянется и вся страна. Само собой, подобный расклад возможен лишь при «правильном» башкане.

Артём Бузила
Источник: http://www.actualitati.md
 
 
buzila_politic
Безусловно, главным событием последнего квартала ушедшего в историю 2014 года для приднестровско-молдавского урегулирования являются прошедшие в конце ноября парламентские выборы. По их результатам сенсации не произошло: проевропейский «Альянс за европейскую интеграцию» сохранил контрольное большинство, а провосточные партии по-прежнему остались в оппозиции.

***

Тем не менее, новоизбранный парламент здорово отличается от предыдущего по ряду параметров. Во-первых, проевропейские партии не получили «президентского» большинства: необходимых для избрания главы государства 61 мандатов у правящей коалиции нет. Даже избрав премьер-министра, уже весной 2016-ого парламенту придётся, скорее всего, соглашаться на самороспуск ввиду истечения сроков президенствования Николае Тимофти. В крайнем случае, налаживать переговоры с Партией коммунистов (или даже социалистами) для совместного голосования, что, впрочем, значительно пошатнёт позиции власти. Ведь даже ситуативный союз с теми же коммунистами будет означать серьёзный уступки, в том числе, и по кандидатуре главы государства (радикальному националисту вроде Тимофти в таком случае ничего не светит уж точно).

Следующее. Впервые с 1998 года Партия коммунистов не одержала победу на выборах. Более того, заняла позорное третье место с 17,5 процентами, пропустив вперёд не только оппонентов из лагеря Либерально-демократической партии (20%), но и конкурентов по левому флангу – своих бывших однопартийцев из Партии социалистов (21%). Причин этому несколько. Во-первых, праздное шатание коммунистов от Евразийского Союза к Европейскому и обратно. Например, ещё осенью 2013-ого года коммунисты обещали «бархатную» революцию в связи с подписанием откровенно антимолдавского договора об Ассоциации с Брюсселем. Народ тогда был настроен по-боевому: на антиевропейские акции выходили десятки тысяч человек, но Воронин протест благополучно слил. Вскоре и вовсе отказался от евразийский риторики, снова вернувшись к позиции многовекторности. Поговаривают, что этому немало способствовал молдавский олигарх Влад Плахотнюк, которого называют кукловодом молдавской политики. Именно Плахотнюк, мол, нашёл рычаги для давления на Воронина, дабы последний охладил свой оппозиционный пыл в обмен на определённые политические гарантии при новой власти. Собственно, впоследствии Воронин жёстко зачистил партийное поле от наиболее пророссийских (и оттого – достаточно видных) спикеров Партии коммунистов – Марка Ткачука, Юрия Мунтяна, Григория Петренко.

В итоге партия Воронина потерпела сокрушительное фиаско и больше не является доминирующей силой на молдавском политическом пространстве. Приспособленческая, умеренная позиция Воронина в условиях нарастающего конфликта между проевропейски настроенной властью и пророссийски настроенным населением только лишь убавит у коммунистов число верных сторонников. К слову, сразу же после первого заседания новоявленного парламента во фракцию коммунистов отказалась войти даже последняя видная самостоятельная фигура – Ирина Влах, которой многие предрекают в будущем пост главы Гагаузии. Свой поступок депутат мотивировала недостаточно пророссийской позицией Воронина.

Если ситуация продолжится следующим образом ещё несколько лет, молдавские коммунисты вообще рискуют перестать попадать в парламент, как это произошло, например, с украинской Коммунистической партией. Либо же возможен другой вариант – отдельная группа коммунистов (это могут быть и ранее исключённые из партии члены вроде Ткачука) таки проведёт дворцовый переворот и отодвинет потерявшего связь с реальностью Воронина от власти. Тогда у ПКРМ появится второй шанс – через определённую активизацию и радикализацию политической позиции.

Наконец, фактическая победа в процентном соотношении Партии социалистов, декларирующей не просто оппозиционные, а откровенно евразийские убеждения. Её лидерами, как мы помним, являются бывшие коммунисты Игорь Додон (экс-министр экономики) и Зинаида Гречаная (экс-премьер-министр), при этом не пытающиеся заигрывать в «многовекторность». Уже на первом заседании парламента Додон заявил, что его целью является денонсация соглашения об Ассоциации, а также проведение референдума по внешнему вектор развития страны. Таким образом, фактически впервые с конца девяностых годов прошлого века в национальном парламенте будет присутствовать откровенно провосточная, проевразийская, антирумынская и антиевропейская политическая сила.

***

Приднестровье при продвижении своих национальных интересов на международной арене, безусловно, должно учитывать итог молдавских парламентских выборов.

В глобальном смысле, конечно, ситуация не изменилась: проевропейское правительство, которое в ближайшем времени будет сформировано, продолжит занимать откровенно проборюссельскую, антитираспольскую позицию. Ни о каком продвижении в вопросах первых двух корзин, не говоря уже об урегулировании политических вопросов, и речи не идёт. Учитывая желание выслужиться перед Евросоюзом, которое выражает всё большее недовольство отсутствием видимых реформ в Молдове, а также возможную консолидацию с националистическим правительством Украины, молдавская власть, конечно, будет стремиться решить свои внутренние проблемы через перекладывание ответственности на «сепаратистский» регион по ту сторону Днестра. Скорее всего, дело дойдёт до дальнейшей блокады приднестровской экономики, впрочем, каких-то радикальных, совсем уж драконовских мер не предвидится: мощности Молдовы на исходе, а рост протестных настроений слишком велик, дабы возобновлять полноценную холодную войну с Тирасполем.

Более того, недоверие молдавского населения к действующей власти и проводимому ею курсу должно стать основой для возможного давления на молдавские элиты. Разумеется, не с целью вмешательства во внутренние дела Молдовы, а с целью защиты собственных интересов. Парадоксально, но «проевразийское» Приднестровье сегодня имеет больше рычагов влияния на внутримолдавскую политику, нежели «проевропейская» Молдова – на внутриприднестровкую.

Собственно, диалог с молдавской оппозицией и должен стать краткосрочной задачей для Тирасполя. Следует усвоить, что агрессивная, националистическая, прорумынская линия молдавских власть имущих не является линией молдавского народа и молдавского общества. Впервые за долгие годы выразителем комплементарной по отношению к Приднестровью линии является Партия социалистов. Нисколько не идеализируя данную политическую силу, именно она сегодня аккумулирует интересы наиболее близких и братски настроенных по отношению к Приднестровью молдавских граждан. Конечно, в её программе нет ни слова о будущем признании Приднестровья как независимого государственного образования. Однако предлагаемый Додоном проект федерализации, скажем, хотя бы оставляет право садиться с этой политической силой за стол переговоров. Впрочем, как и открытая внешнеполитическая позиция социалистов, направленная на интеграцию в Евразийский Союз. Именно восточная интеграция может стать главной точкой соприкосновения для диалога между приднестровской властью и молдавской оппозицией.

***

Новоизбранный молдавский парламент не оставляет для Тирасполя места для иллюзий, однако обязывает к сосуществованию. Надвигающийся экономический кризис, возможная блокада со стороны Украины, но, вместе с этим, критичное настроение молдавского населения к евроинтеграции и будущие результаты присоединения Молдовы к Зоне свободной торговле с ЕС – всё это говорит о том, что в Тирасполе должны продолжать работу по развитию интеграционных связей с Россией и, несмотря на все, казалось бы, глобальные противоречия с Кишиневом, оставлять возможности для кооперации в социально-экономической сфере. Идти на взаимные уступки при условии непересечения «красных линий» вместо конфронтации – вот, что должно предложить Приднестровье поствыборной Молдове. А уже от реакции на это со стороны Кишинёва должна зависеть дальнейшая стратегия поведения.

Артём Бузила
Источник: http://eurasian.su
 
 
 
buzila_politic
Я не збираюся сьогодні давати юридичної оцінки вироку братам Навальним, оскільки вважаю що й злодій повинен сидіти в тюрмі, й правоохоронна система не повинна працювати в догоду діючому політичному режиму. Але оскільки я не маю всієї повноти інформації щодо процесу, то й виносити остаточного вироку, з яким саме з перелічених варіантів російське суспільство має справу, не буду.

В цій ситуації я хотів більше зосередитися саме на фігурі самого Олексія Навального, якого справедливо можна вважати певним феноменом сучасної російської політики. По-перше, він «зробив себе сам», а не приходився вихідцем з доби «воровських» 90-х, як інші ліберальні ватажки – Борис Нємцов, Володимир Рижков, Махайло Касьянов, Григорій Явлінський та інші, тобто, не ніс відповідальності за розпад Радянського Союзу, розграбування російської економіки, перетворення Росії на геополітичний придаток Заходу, чеченську війну тощо. Навальний став популярним завдяки свої антикорупційний діяльності – перш за все, в рамках проекту «Роспіл», де викривав махінації з тендерами з боку посадовців. Окрім того, Навальний значно виділявся від колег по ліберальному бомонду своєї ідеологічною спрямованістю – позиціонував себе як націонал-демократ, вважав, що відстоювання демократичних прав росіян неможливе без відстоювання прав національних, ходив на Російські марши, закликав перестати «годувати Кавказ». Висловлювався на підтримку проросійських республік в Придністров’ї, Абхазії, Південній Осетії та навіть виступав за створення слов’янського союзу Росії, Білорусії та України, чим відлякав від себе своїх колег по українському національно-демократичному руху.

Звісно, невідомо, чи справді Навальний вірив в подібні погляди, чи вони були продиктовані політичною кон’юнктурою та бажанням залучити до антипутінського руху значно ширшу за традиційну аудиторію. Але факт на лице.

Проте Навальний-патріот зазнав краху з початком Майдану та – особливо – Руської весни на Південному Сході. Людина, яка вже декілька років закликала до пробудження росіян (як етнічного, так і політичного), зайняла безпрецедентно ворожу позицію до тих, хто ставив своє російство базисом серед політичних вимог. І лише тому – що протестуючи в своїх закликах по допомогу зверталися до офіційної російської влади, яка є опонентом Навального. А можливо – тому що Навальний ніколи і не був захисником росіян, як в Росії,так і за її межами, а лише виконував заздалегідь прописаний у Вашингтоні політтехнологічний план.

Зараз Навальний міг би бути разом з 80-85 % росіян, яких консолідував не Путін, а стратегічний курс на відродження сильної Росії, яка може постояти за себе. Критикувати російську еліту, яка попри санкції влаштовує дітей у західні вузи та їздить на дорогі курорти. Лаяти Путіна за те, що фактично здав співвітчизників у Харкові, Одесі, Миколаєві. Але Навальний вибрав не Росію і не росіян, а Україну і режим, який вбиває росіян на Донбасі. Тому Навальний потрібен лише купці маргіналів, які вчора вийшли його підтримати на Манежну. Російському народу та москвичам, які ще півтора роки тому ледве не зробили Навального мером, він більше не потрібен.

Артем Бузила
Джерело: http://naspravdi.com.ua
 
 
 
buzila_politic
Во время визита в Приднестровскую Молдавскую Республику мне удалось пообщаться с министром иностранных дел Ниной Штански. Фактически, глава местного МИД сегодня – второй человек в государстве после президента. Это обусловлено тем, что в условиях непризнанности и неурегулированности молдавско-приднестровского конфликта именно глава внешнеполитического ведомства представляет позицию официального Тирасполя на международных переговорах. Ведь и руководство местного парламента, и премьер-министр фактически ограничены внутренней политической кухней и не имеют должной репрезентативности вне региона.

Можно сколько угодно спорить о самом Приднестровье, но именно Штански, молодая, энергичная, образованная, чего уж греха таить, просто красивая женщина за три года в должности позитивно повлияла на имидж непризнанного региона. Как оказалось, «дремучий бандитский анклав» – как рассказывают о Приднестровье молдавские, румынские и многие западные СМИ – пестрит политиками европейского уровня – современными, мобильными, готовыми на равных разговаривать с сильными мира сего.

С министром мы поговорили о перспективах развития региона, путях разрешения конфликта на Днестре и других насущных проблемах.

- На каком уровне сейчас находятся переговоры в формате «5+2» (международный формат приднестровского урегулирования – Молдова, ПМР, Украина, Россия, ЕС + ОБСЕ, США – прим. ред.)?

– Прежде чем давать оценку нынешнему положению дел, давайте вспомним о том, что процесс урегулирования начался более 22 лет назад, а переговорный процесс в многостороннем формате, к слову, отметивший в этом году свой 20-летний юбилей, прошел как путь расширения от пятистороннего к формату «5+2», так и смещения акцентов. Только в 2012 году, после почти шестилетней официальной работы формата, удалось не только прийти к согласию относительно важнейшего регламентирующего переговоры документа «О принципах и процедурах...», закрепившего принцип равенства сторон и взаимного уважения, но и согласовать переговорное пространство, подписав повестку переговоров. Таким образом, на мой взгляд, именно 2012 год стал новой отправной точкой в оценке эффективности взаимодействия. Тогда президент Приднестровья Евгений Шевчук и премьер-министр Молдовы Влад Филат в Одессе договорились начать реализацию т. н. «тактики малых шагов», поддержанной всеми участниками переговоров. Зафиксировав основные направления работы в рамках согласованной повестки и определив приоритеты — социально-экономические, гуманитарные и правовые вопросы, переговорщики от Приднестровья и Молдовы получили все необходимые слагаемые для достижения позитивных результатов. Складывалось устойчивое ощущение, что все сидящие за столом переговоров понимали, что залог успешности переговоров в том, чтобы, не поступившись интересами своей страны, максимально гармонизировать интересы всех участников многостороннего переговорного формата, реанимированного и наполненного теперь предметным содержанием. Некоторых весьма ощутимых для социально-экономического взаимодействия и благополучия населения результатов удалось достичь. Было возобновлено полноценное грузовое железнодорожное сообщение, парализованное шесть лет, от чего серьезно страдали экономические отношения и интересы конкретных хозяйствующих субъектов как Приднестровья, так и Молдовы. Удалось наладить системный диалог по проблеме румынских школ, расположенных в Приднестровье, а также по чувствительной проблеме нострификации и легализации приднестровских документов об образовании. И хотя эти проблемы пока не нашли всеобъемлющего разрешения, развязки по отдельным аспектам либо найдены, либо на стадии активных предметных консультаций. Были также реализованы такие проекты, как вывоз из Приднестровья отработанных источников ионизирующего излучения, вывоз устаревших и отработанных пестицидов, демонтаж аварийной промышленной канатной дороги. Важным шагом к укреплению доверия было достигнутое в рамках переговорного процесса решение проблемы свободы передвижения для жителей Приднестровья, не обладающих паспортами Молдовы. Так, будучи гражданами России, Украины или других стран, они подвергались административному преследованию при пересечении молдавской границы, в связи с чем не могли пользоваться ни молдавским аэропортом, ни поездами, следующими в обход Приднестровья в РФ и Украину. Существенным продвижением в части снятия блокирующих ограничений для приднестровских предприятий стала отмена оплаты таможенного оформления приднестровского импорта и экспорта, а также дискриминационного акциза на приднестровский импорт. Все это не удалось бы решить без прямого взаимодействия Молдовы и Приднестровья. Тем не менее, спустя всего год после рестарта переговоров стало очевидно, что наши молдавские партнеры были не готовы к новому, с точки зрения согласованных подходов, формату работы, что выразилось к возврату диалога на не дипломатическом языке – языке угроз, давления, санкций и шантажа. На сегодняшний день отношения Приднестровья и Молдовы как никогда осложнены.

Молдавская сторона возбудила более 60 уголовных дел в отношении граждан Приднестровья, в том числе представителей руководства республики, премьер-министра, министров внутренних дел и сельского хозяйства, руководства госадминистраций, а также руководителей и членов ряда экспертных (рабочих) групп в переговорном процессе. Молдова вводит новые ограничительные меры в отношении экономики республики, в частности, не выдаются фитосанитарные сертификаты, без которых аграрии Приднестровья не могут поставлять продукцию в Россию. Буквально в последние несколько дней в Кишиневском аэропорту были задержаны граждане России, направлявшиеся в Приднестровье. Среди них – российские миротворцы, которые направлялись в республику для несения службы, представители государственных органов России, имеющих контакты с ведомствами Приднестровья, представители академических и экспертных кругов. Считаем такие действия не только недружественными, но и крайне опасными для продолжения конструктивного диалога.

Не исключаю, что такое намеренное провокационное обострение приднестровско-молдавских отношений обслуживает единственную цель – «заморозить» переговоры и тем самым накалить до предела общественное мнение, отвлекая его от внутримолдавских проблем накануне обещающих быть непростыми выборов. С другой стороны, такой демарш позволит Молдове по-прежнему привлекать к себе широкое международное внимание, а значит и получать весьма ощутимые финансовые выгоды. Ведь не секрет, что Молдова по объему международной финансовой помощи, существенная доля которой направляется на цели урегулирования конфликта и укрепления мер доверия, занимает первое место в Европе.

– Не считаете ли Вы, что в связи с событиями в Украине, ухудшением отношений между Западом и Россией, данный формат больше не является жизнеспособным?

– Мне доводилось слышать такие оценки среди экспертов. Здесь важно понимать, что является мерилом, каковы критерии оценки жизнеспособности? Главное в работе дипломатов – искать решения мирными средствами и способами. Поэтому считаю, что альтернативы переговорам нет. Можно пуститься в весьма глубокие измышления на тему повышения уровня влияния посредников урегулирования на стороны конфликта, но эту сложную тему лучше оставить для отдельного интервью. Ведь в контексте переговорного процесса, на мой взгляд, совершенно очевидным является то, что без доброй, ясно выраженной и проявляющейся в конкретных инициативах и шагах политической воли Молдовы и Приднестровья любые усилия третьей стороны не смогут приблизить стороны к разрешению конфликта. Поэтому считаю, что потенциал урегулирования по-прежнему велик, и на столе переговоров достаточно инициатив, могущих сблизить стороны в решении конкретных и понятных населению Приднестровья и Молдовы вопросов из практической плоскости. Приднестровская сторона внесла на рассмотрение почти полсотни инициатив. Все они призваны решать вопросы свободы передвижения как людей и товаров, так и услуг, разблокирования транспортного сообщения, инфраструктуры, бизнеса и многие другие.

– Какие сейчас взаимоотношения с молдавским руководством? По каким вопросам удалось добиться позитивных шагов, по каким дело никак не сдвинется с мертвой точки?

– Несмотря на существенное осложнение в наших отношениях, мы по-прежнему исходим из необходимости поддерживать системный и комплексный диалог, поэтому регулярно инициируем проведение встреч как на уровне представителей экспертных групп – это вспомогательный механизм переговорного процесса – так и на уровне политических представителей сторон в переговорах.

Серьёзной проблемой для нас остаётся блокада Приднестровья, продолжающаяся с 2006 года. Продвижение по этому вопросу полностью отсутствует. Молдавская сторона не только демонстрирует бескомпромиссную позицию по уже существующим проблемам в области экономики, но и создаёт новые препятствия для внешнеэкономической деятельности Приднестровья. В одностороннем порядке вводятся новые необоснованные ограничения. В ход идут не только санкции и ограничения для наших предприятий, но и откровенная ложь, новомодные трюки, свойственные информационным войнам. Молдавская сторона продолжает демонстрировать неготовность к конструктивному обсуждению вопросов, и складывается впечатление, что такой поход своей прямой задачей имеет окончательное экономическое удушение Приднестровья.

Между тем, наша экономика, которая все эти годы вместо развития преодолевает существующие препятствия, выживая во многом благодаря поддержке страны-гаранта урегулирования – Российской Федерации, стоит на пороге новых угроз. Ситуация осложняется негативным влиянием на экономику Приднестровья подписанного Молдовой Соглашения о зоне свободной торговли с Европейским Союзом. Под угрозой оказывается экспорт Приднестровья на европейский рынок, а это около 30 процентов всего экспорта республики, а впоследствии – и на рынки Молдовы и Украины, что в общей сложности составляет более 75 процентов всего приднестровского экспорта.

– Вот есть пресловутая «третья корзина» – вопрос политического статуса Приднестровья, насколько я понимаю. Скажите, на каких условиях возможен переход к обсуждению данных вопросов? Каковы будут позиции Приднестровья? Только признание независимости и суверенитета?

– Мною уже упоминалась согласованная в 2012 году повестка переговоров. Так вот, она, действительно, условно разделена на три корзины. Третья задумывалась как политическая. Однако уже на стадии переговоров о содержании этих корзин стала очевидной конфликтность политической проблематики. Нам не удалось даже приблизиться к общему знаменателю того, чем можно наполнить переговоры в этой третьей корзине. Нередко эксперты удивляются, когда узнают, что молдавской стороной в рамках этой самой корзины в первую очередь предлагалось обсуждать отнюдь не вопросы статуса, а такие, как, например, трансформация миротворческой операции, демилитаризация Приднестровья и так далее. То есть, то, что не только не могло способствовать началу действенного сотрудничества и отличалось крайне эмоциональными и конфронтационными оттенками, но и не могло в принципе быть предметом обсуждения в формате «5+2», так как вопросы взаимодействия в военной и миротворческой сфере обсуждают в ином международном формате – Объединенной контрольной комиссии. Приднестровская сторона исходила из того, что переговорщики получили мандат от своих руководителей на реализацию «тактики малых шагов», а приоритет социально-экономических вопросов был признан всеми участниками. Таким образом, по нашему мнению, следовало бы двигаться от наименее сложных и конфликтных вопросов к более чувствительным и многогранным, как бы выстраивая необходимый уровень взаимодействия и атмосферу доверия, без которых обсуждение сложных и обладающих высоким конфликтным потенциалом вопросов было попросту бесперспективным. Кроме того, важно понимать, что ни один социальный, экономический, правовой, гуманитарный вопрос в условиях конфликта невозможно решить без политического влияния, без политической воли. В таком случае любое из решений является в большей степени политическим, нежели техническим или организационным. В результате все участники переговоров согласились с тем, что так называемую политическую корзину следует, в отличие от двух предыдущих, наполненных конкретными пунктами для обсуждения, оставить пустой. Такой она остаётся и по сей день. Вопросы, пункты для обсуждения в ней отсутствуют. Обсуждать то, чего нет, не представляется возможным. Хотя нужно отдать должное упорству наших молдавских и западных партнеров. Последние в лице действующего председательства ОБСЕ исправно вносят пункт о третьей корзине в проекты повесток очередных заседаний формата «5+2», что сделало такие проекты заведомо несогласуемыми в виду отрицательной оценки такого подхода со стороны, как минимум, двух участников – России и Приднестровья, и привело к практике работы без повесток. Молдавские же коллеги (несмотря на то, что формат работает без согласованной повестки дня и председательствующий по общему согласию ставит на обсуждение только те вопросы, которые обе стороны согласны обсуждать) каждый раз с завидной настойчивостью сообщают через молдавские СМИ о том, что вопросы третьей корзины не рассмотрены лишь в связи с нехваткой времени, мол, не успели. Ну, а о том, что уже несколько раундов кряду мы заканчиваем работу раньше, чем запланировано, ввиду того, что вынесенные председательством на обсуждение вопросы исчерпаны, наши коллеги в СМИ не сообщают. И это тоже ничуть не укрепляет доверие между нами, хотя, признаюсь, скорее вызывает ироническую улыбку, нежели раздражение.

Что же касается вашего вопроса о переходе к этой корзине, убеждена, что начать обсуждение так называемых государственно-правовых, статусных или иных подобных вопросов можно было бы, сформировав для этого соответствующие предпосылки и фон. Для чего необходимо разрешить без преувеличения огромный перечень существующих проблем в социально-экономической сфере. Это позволило бы повысить благосостояние жителей Молдовы и Приднестровья, и только в этом случае мы, возможно, смогли бы предметно оценивать уровень существующего между сторонами доверия и, соответственно, переходить к выработке формулы всеобъемлющего политического урегулирования. Но и тогда понадобилось бы не только провести дополнительные переговоры о внесении изменений в согласованное в 2012 году переговорное пространство с целью определения содержания третьей переговорной корзины, но и отменить принятый Молдовой в 2005 году в одностороннем порядке закон о некоем особом статусе для Приднестровья, поскольку суть его противоречит переговорам и подменяет их результат, предрешая итог многостороннего взаимодействия по урегулированию приднестровского конфликта. Вряд ли имеет смысл питать иллюзии о повторном «вступлении в брак» до нахождения формулы «цивилизованного развода», предложенного нашим партнерам в нынешнем году президентом Приднестровья Евгением Шевчуком на международной конференции в Германии.

– Возможно ли теоретически возвращение к меморандуму Козака, например, в модернизированном формате (в 2003 году едва не состоялось подписание документа о реинтеграции Приднестровья в состав Молдовы на федеративных основах. Меморандум получил своё название в честь тогдашнего руководителя администрации президента России Дмитрия Козака. В последний момент перед подписанием меморандум был отклонён по инициативе тогдашнего президента Молдовы Владимира Воронина – прим. ред.)? Скажем, на конфедеративных основах? Какие условия готов выдвинуть Тирасполь? Или это нереально в принципе?

– Внешнеполитический курс Приднестровья определен народом на многочисленных референдумах. Это независимость и последующее свободное вхождение в состав Российской Федерации. У нас уже есть внушительный печальный и весьма показательный опыт движения по пути федеративного государства. Этот шанс был упущен Республикой Молдова, и в этом контексте мы твердо уверены, что в одну и ту же реку входить дважды не следует. «Точка невозврата» пройдена. Поэтому нахожу наиболее оптимальным и реалистичным «цивилизованный развод» Приднестровья и Молдовы. В мировой практике достаточно успешных примеров.

– Есть ли у Приднестровья какие-то надежды на случай прихода в Кишинёве к власти молдавской оппозиции? Скажем, если президентом Молдовы будет Додон (Игорь Додон, лидер пророссийской Партии социалистов – прим. ред.), спикером парламента тот же Формузал (глава Гагаузии, инициатор референдума 2 февраля 2014 года по вступлению Молдовы в Таможенный Союз – прим. ред.), которые неоднократно посещали данный регион, это повлияет на взаимоотношения двух стран?

– К сожалению, в программе ни одной из партий, намеренных участвовать в парламентских выборах в Молдове, мы с вами не увидим пункта о необходимости урегулирования отношений Приднестровья и Молдовы на принципиально новых позициях. Необходимо понимать, что тема Приднестровья сегодня не входит в число наиболее острых и актуальных вопросов в политической жизни Молдовы. Это объяснимо, поскольку Приднестровье фактически уже давно является самостоятельным государством. Остается надеяться, что новое правительство Молдовы будет готово к конструктивной работе по уже согласованным вопросам повестки дня переговоров.

– Расскажите о ситуации с румынским языком в Приднестровье. Вас обвиняют в ущемлении школ с румынским языком обучения. Но при этом у вас и так изучается молдавский язык, если не ошибаюсь, во всех школах. Что это, двойные стандарты международного сообщества?

– Безусловно, это пример намеренной политизации абсолютно прозрачного вопроса. Румынский язык в Приднестровье по желанию может изучать каждый, достаточно написать в школе соответствующее заявление и поступить в факультативную группу. Что касается румынских школ, расположенных в Приднестровье, то в случае с ними Республика Молдова, которой они непосредственно подчинены, пытается хозяйственные проблемы этих школ – такие как задолженности по аренде, за коммунальные услуги и т.д. – преподнести как притеснение румынского языка со стороны Приднестровья. Не обходится и без провокаций с их стороны: то и дело звучат антигосударственные лозунги из уст руководства этих школ, каждый год первого сентября и в день последнего звонка символическими политическими акциями нагнетается ситуация, нет готовности взаимодействовать с теми органами, которые призваны обеспечивать контроль за безопасностью детей – управлением народного хозяйства, пожарными и санитарно-гигиеническими службами. Такая политизация вопроса недопустима и, безусловно, оказывает серьезное негативное воздействие на диалог сторон.

– Будет ли Приднестровье добиваться вхождения в состав Российской Федерации или же по-прежнему будет настаивать на статусе независимого государства? Скажем, как Абхазия и Южная Осетия?

– Одно другому не противоречит. В соответствии с положениями международного права вхождение в состав России возможно только в статусе признанного независимого государства. Таким образом, признание нашей независимости и вхождение в состав России нам представляются как вещи взаимосвязанные. Мы нацелены на независимость и последующее свободное вхождение в состав Российской Федерации. Так выразил свою волю приднестровский народ в ходе всенародного референдума еще в 2006 году.

– Говорят, что сегодня многие участники украинского, одесского Антимайдана, силовики нашли прибежище в Приднестровье? Например, тот же экс-начальник одесской милиции Дмитрий Фучеджи или один из лидеров одесского Антимайдана Артём Давидченко, брат всем известного Антона Давидченко? Скажите, соответствует ли такая информация действительности?

– Насколько мне известно, указанных вами людей на территории Приднестровья нет. К слову, когда был буквально шквал публикаций по этому поводу, профильное ведомство Приднестровья выступало с опровержением.

– Приднестровье готово давать политическое убежище репрессированным по политическим мотивам активистам Юго-Востока Украины?

– Получить статус беженца в Приднестровье можно, когда есть соответствующие правовые основания. Согласно приднестровскому законодательству, беженцем является лицо, которое в силу вполне обоснованных опасений может стать жертвой преследований в стране своей гражданской принадлежности по признаку расы, вероисповедания, гражданства, национальности, принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений, находится вне страны своей гражданской принадлежности и не может или не желает вследствие таких опасений пользоваться защитой этой страны.

– Готово ли Приднестровье оказывать помощь беженцам из Донбасса?

– Оказание гуманитарной помощи заслуживает самой высокой оценки, а порой играет жизненно важную и определяющую в сохранении жизни роль. В Приднестровье об этом знают не понаслышке. Увы, история преподносила нам жестокие трагические уроки. Мы пережили вооруженную агрессию со стороны Молдовы в 1992 году. Мы до сих пор преодолеваем экономическую блокаду, которая при подключении Украины в 2006 году плотно окольцевала Приднестровья, ввергнув республику в состояние гуманитарной катастрофы. На помощь нам пришла Россия с огромным числом гуманитарных грузов, включая продукты, которых недоставало даже для обеспечения детских садов и больниц. Мы являемся получателями гуманитарной финансовой помощи России и по сей день.

Сегодня, помимо прямой финансовой помощи, по всей республике осуществляются гуманитарные проекты Российской Федерации – строятся социальные и инфраструктурные объекты. Увы, в условиях блокады мы не обладаем возможностями оказывать помощь нуждающимся и оказавшимся в беде регионам других государств.

Артём Бузила
Источник: http://zerkalokryma.ru
 
 
buzila_politic
Жителей самопровозглашённых ДНР-ЛНР часто пугают: мол, вместо Русского мира и российского уровня жизни получите изолированный и никем не признанный анклав. Будете жить без гражданства, без государства, без социальных гарантий, без возможности выехать за рубеж. Приводят в пример Приднестровье, которое в условиях евроинтегрирующейся Молдовы якобы представляет собой серую зону – без воды, тепла, отопления, погрязшую в коррупции и бандитизме.

Семьдесят километров пути – и я уже на полноценной границе. Нет, не украинско-молдавской, как начали бы твердить сторонники «международного права», а украинско-приднестровской. После пересечения украинской полосы меня встречают пограничники и таможенники с шевронами Приднестровской Молдавской Республики и символикой, до боли напоминающей советскую. На въезде в ПМР и вовсе красуется флаг Молдавской ССР – именно он сегодня выполняет соответствующие функции в Приднестровье. Причём, скажем, в отличие от флага Белоруссии, серп и молот здесь не убрали, а оставили аутентичную версию.

В Приднестровье функционирует немало оппозиционных изданий, а, скажем, в местном парламенте действующий президент не имеет большинства среди депутатского корпуса. Поразительная ситуация, скажем, даже для «демократической» Украины, правда?

На въезде в Приднестровье меня встречает Андрей – редактор крупнейшего в Приднестровье интернет-издания. При детальном рассмотрении, оно оказывается насквозь провластным, поддерживает местного руководителя Евгения Шевчука, но Андрей успокаивает: в Приднестровье функционирует немало оппозиционных изданий, а, скажем, в местном парламенте действующий президент не имеет большинства среди депутатского корпуса. Поразительная ситуация, скажем, даже для «демократической» Украины, правда?

Тем не менее, Андрей уверяет: политические разногласия государственному курсу не вредят. Как бы ни менялись в Приднестровье президенты, правительства, политические партии, национальной идеей здесь является провозглашение независимости от Молдовы, интеграция с Россией, мультикультурализм и полиэтничность. Соответствующие базисы были закреплены на референдуме 2006 года, когда 97 процентов жителей региона проголосовали за суверенитет молодой республики и внешнеполитическую ориентацию на Россию. Потому какие-либо политические кризисы могут нести угрозу разве что тем или иным политикам, но никак не приднестровской государственности в целом.

Выезжать из Приднестровья за границу можно: для этого нужно лишь получить иностранный паспорт, что, в принципе, не проблема. Чаще всего получают российский, реже – молдавский. Совсем редко – украинский или румынский.

Кстати, выезжать из Приднестровья за границу можно: для этого нужно лишь получить иностранный паспорт, что, в принципе, не проблема. Чаще всего получают российский, реже – молдавский. Совсем редко – украинский или румынский.

Живут в Приднестровье небогато, но никакой нищеты не наблюдается. Андрей, помимо работы главредом, ещё ведёт собственную программу на телевидении, а также помогает в качестве пресс-секретаря одному из чиновников – зарабатывает около тысячи долларов, имеет свежий автомобиль западного производства и небольшой, но уютный домик в частном секторе Тирасполя. Нехудо, как для «анклава», правда?

Средние зарплаты здесь составляют около 350 долларов, что по нынешнему курсу гривны к доллару – чуть ли не заоблачная цифра для среднестатистического украинца.

В целом, средние зарплаты здесь составляют около 350 долларов, что по нынешнему курсу гривны к доллару – чуть ли не заоблачная цифра для среднестатистического украинца. При этом столь острого социального расслоения в Приднестровье не наблюдается: скажем, офисные работники живут наравне с государственными служащими, а не еле сводят концы с концами, надеясь рано или поздно добраться до «хлебного местечка» - как в Украине. Есть у приднестровцев даже собственная валюта – приднестровский рубль, который дороже гривны и молдавского лея, и без его наличия в карманах вам ничего не продадут, даже в приграничных магазинах.

Коммунальные платежи здесь смешные, а недвижимость стоит сущие копейки – трёхкомнатную квартиру в центре с ремонтом можно купить за 35-40 000$.

Дороги просто отменные: если по территории Украины до границы с Приднестровьем ехать приходится с черепашьей скоростью ввиду наличия через каждые два метра вредоносных для автомобиля ям, то на приднестровских просторах можно давать волю педали газа.

Тирасполь в целом создаёт впечатление достаточно современного и развитого города, особенно как для 100 000 населения. Хорошая инфраструктура, чистые улицы, много всяких кафешек, баров. Кроме того, здесь очень много дорогих шикарных машин: стоят они, в связи с отсутствием серьёзной таможенной пошлины, гроши: какой-нибудь Porsche Cayenne 6-7-летней давности обойдётся в 15-20 тысяч долларов (в Украине – 40-50 тысяч). Гаишники в регионе строгие - разрешенная скорость в пределах города 50 км/ч и превышать ее нельзя. Впрочем, дороги просто отменные: если по территории Украины до границы с Приднестровьем ехать приходится с черепашьей скоростью ввиду наличия через каждые два метра вредоносных для автомобиля ям, то на приднестровских просторах можно давать волю педали газа.

В Приднестровье я ездил не только пообщаться с коллегами-журналистами, посмотреть на ситуацию в целом, но и поговорить с руководством и местными политиками. Узнать про их виденье будущего региона, посмотреть, как обустроена местная политическая система.

К сожалению, попасть непосредственно в Администрацию президента мне не удалось: глава региона Евгений Шевчук не смог со мной пообщаться ввиду большой занятости. Зато удалось заглянуть в Министерство иностранных дел – главой ведомства здесь является молодая и энергичная Нина Штански (интервью с ней читайте в ближайшее время – прим. ред.), которая со времени прихода к власти Шевчука в 2011 году стала заметным дипломатом на постсоветском пространстве. За несколько лет приднестровская дипломатия сумела доказать прежде всего Западу, что регион возглавляют не какие-то сепаратисты и террористы, а современные и динамичные люди.

Именно Бендеры в начале девяностых стали чем-то вроде нынешнего Славянска – в 1992 году Молдова, в ответ на попытки Приднестровья провозгласить свою государственность, ввела сюда регулярную армию.

К слову, при общении с приднестровскими чиновниками это больше всего бросается в глаза: чуть ли не каждый второй министр, депутат, работник того или иного ведомства ведёт «Фейсбук». Каждое ведомство обязательно рассказывает о своей работе на интернет-сайте. И всё это в крошечной, 500-тысячной стране. В целом, видно, что с приходом на пост президента молодого реформатора Шевчука (сейчас ему 46 лет) государство здорово «покрасивело»: не сочтите, уважаемые коллеги, за сальность, но количество молодых и ярких представительниц прекрасного пола в чиновничьем аппарате здесь зашкаливает. Впрочем, и парней тоже немало.

После беседы с министром ведомство приглашает прокатиться в Бендеры, второй по величине город после Тирасполя. Здесь расположена легендарная крепость, после экскурсии в которую я направляюсь в музей Бендерской трагедии. Именно Бендеры в начале девяностых стали чем-то вроде нынешнего Славянска – в 1992 году Молдова, в ответ на попытки Приднестровья провозгласить свою государственность, ввела сюда регулярную армию. Более 800 сынов приднестровского народа тогда положили свои головы за молодую республику, но Бендеры так и не были взяты. Сегодня здесь дежурят российские миротворцы, а местные жители уповают лишь на Москву, с опаской глядя как на Кишинёв, так и – особенно – на Бухарест и Брюссель.

Вечером меня приглашают в эфир местного телевидения – поговорить об Украине, Юго-Востоке, самопровозглашённых ДНР-ЛНР, Молдове, моих впечатлениях о Приднестровье. Ближе к ночи с коллегами и приятелями я сижу в хорошем ресторане в центре Тирасполя и дегустирую местный коньяк «Квинт», считающийся одним из лучших в Европе.

Приднестровье оставляет самые приятные впечатления. Да, приднестровцы живут небогато, да, в частичной изоляции, но они борются за свою независимость, идеалы, за право жить, как им хочется, и рано или поздно добьются признания. Самое обидное в том, что и мы (Украина) могли стать такими, потому что рядовой тираспольчанин в ментальном плане отличается от одессита гораздо меньше, чем последний от москвича или киевлянина.

Сегодня крошечный 500-тысячный регион во многом может служить примером для одного из крупнейших государств Европы. У приднестровцев обязательно получится. И смотреть на них мы, скорее всего, будем с завистью, а отнюдь не с сожалением.

Артём Бузила
Источник: http://zerkalokryma.ru
 
 
buzila_politic
Парламентські вибори в Молдові, що відбулися 30 листопада, завершуються створенням проєвропейської коаліції та збереженням стратегічного курсу на інтеграцію із Заходом. Принаймні, такий поверхневий висновок можна зробити, виходячи того, яку конфігурацію матиме майбутній парламент з коаліцією Ліберально-демократичної (20%), Демократичної (15%) та Ліберальної (9%) партій.

Проте мрія про моногамну проєвропейську Молдову (на кшталт проєвропейської України) розбивається о результати фактичного переможця передвиборчих перегонів – Партії соціалістів, яка отримала найбільший (21%) результат серед всіх партій. Очолювані екс-комуністом, молодим та амбіційним Ігорем Додоном, соціалісти – на відміну від комуністів, які сенсаційно фінішували лише третіми (17%) – неприховано агітували за Митний Союз, денонсацію договору про Асоціацію з Європейським Союзом, використовували фото Володимира Путіна на своїх бігбордах. Якщо додати сюди голоси комуністів, які поки що умовно підтримують «багатовекторність», їхніх клонів - комуністів-реформаторів (4%), блоку «Вибір Молдови - Митний союз» (3%) та нахабно зняту владою партію «Родина» (вона взагалі проходила електоральний поріг згідно соціологічних опитувань) отримаємо абсолютну більшість громадян, які підтримали ідею незалежної молдавської державності в союзі з Росією.

Та навіть стратегічно «поразка» проросійських партій нічого не означає. В молдавському парламенті, вперше за 23 роки з’явиться відверто проєвразійська, промолдавська, антиєвропейська партія. Соціалісти – я на це сподіваюся – стануть чітко ідеологічно орієнтованою політичною силою, ще й з першою за кількістю членів фракцією. Вона буде спалювати прапори Євросоюзу під час своїх мітингів на вулиці та затикати рота, гупати ногами, влаштовувати бійки з тими, хто буде заїкатися за «державну» румунську мову, НАТО або без альтернативність пробрюссельского курсу – в стінах парламенту. Комуністи, в той же час, якщо не хочуть остаточно втратити решту електорату, також повинні змінити риторику на більш просхідну.

Окрім того, парламент навряд чи проіснує більш ніж півтора роки: весною 2016 року спливають повноваження діючого президента Ніколае Тімофті. Голосів для переобрання голови держави ліберальній коаліції бракує (для цього потрібні 61 голос, зараз у «європейців» - 57). Якщо після закінчення повноважень Тімофті парламент двічі не зможе обрати президента, законодавчий орган розпускається, починаються нові виборі. Перемога соціалістів та їхніх союзників в такому випадку виглядає очевидною.

Боротьба за Молдову тільки починається. І найбільшого ляпасу окупаційній, неоімперській політиці Євросоюзу зробив перш за все молдавський виборець. І це не може не радувати, враховуючи, що ще 4-5 років тому європейський курс підтримували ¾ молдаван.

Артем Бузила
Джерело: http://naspravdi.com.ua
 
 
buzila_politic
З першого дня Євромайдану я був його радикальним опонентом – і до того як пролилася перша кров, і, тим більше, після початку кровавих зіткнень з «Беркутом». Я не вважав, що люди виходили на Майдан проти корупції, кумівства, нахабства чиновників, тому що не обов’язково для відстоювання подібних речей прикриватися європейським прапором.

З перших днів я закликав розганяти Майдан силою і аплодував, коли правоохоронці нарешті розчистили центральну площу столиці від прозахідних хуліганів 30 листопада. Згодом – жорстко критикував Януковича за трусіть, небажання ввести надзвичайний стан, відвертий злив пречудових законів 16 січня та недоведення до логічного фіналу справжньої антитеррорестичної операції 19 лютого. Як видалося потім, в своїх закликах я був абсолютно правий, а за свою недолугість тодішній президент ледве не поплатився свободою та життям.

Тоді, правда, я міг критикувати президента абсолютно відкрито та не боятися за власну свободу. Причому критикувати що завгодно – його економічний, внутрішньополітичний, зовнішньополітичний курс. При президентові нинішньому я та багато мої колег вимушені працювати або в полу підпіллі, або в загалі за межами своєї Батьківщини.

Тому Майдан аж ніяк не боровся за свободу: «кривавий розгін студентів» 30 листопада є дитячою витівкою в порівняні з тим, що діюча майданівська влада зробили з аналогічним за методами повстанням в Харкові, Одесі, Миколаєві, не кажучи про Донбас. Що влада робить з опозиційними журналістами, інтернет-ресурсами, навіть поважними та крупними газетами (на кшталт «Вести»).

Майдан боровся за одне: щоб ті, хто не асоціює свою свідомість з європейськими прапорами, з колабораціоністським вітанням «Слава Україні!» та ненавистю до сусідньої країни та її президентами, не мав права говорити, думати, був загнаний в кут і «знав своє місце».

Але в той же час я дякую Майдану. Дякую за багаточисельні акції в містах Південного Сходу, який нарешті, не за гроші, не за місця в теплих кабінетах, можливо, до кінця розуміючи, чи закінчиться їхня боротьба перемого, повстав. Показав, що є інша частина країни, ту, яку ігнорували всі 20 з хвостиком років незалежності. І ця частина вже ніколи не пробачить і не забуде, чим відповіла на це влада і опоненти з протилежного табору.

«Никогда мы не будем братьями» сказала майданівська поетеса Анастасія Дмитрук, маючи на увазі росіян. Насправді ж, вона трохи помилилась. Ніколи не будемо братами ми, громадяни України, з тими, хто жбурляв каміння в «беркутівців», хто заживо спалював одеситів в Домі Профспілок, хто сьогодні записується в «добровольчі» батальйони вбивати волелюбних мешканців Донбасу. Ни по родине, ни по матери.

Артём Бузила
Источник: http://naspravdi.com.ua
 
 
buzila_politic
«Русский язык уже не станет государственным на Украине, поскольку это фактически будет означать признание победы тех пророссийских активистов, которые выходили на акции протеста с требованиями федерализации и предоставления русскому языку государственного статуса», — заявил корреспонденту ИА REGNUM политический эксперт, главный редактор украиноязычного издания «Насправди» Артём Бузила.

«Государственным русский язык не делают по понятной причине: это будет явной победой тех, кто весной выходил на пророссийские акции протеста. Одним из требований активистов было предоставление русскому статуса второго государственного. Получается — заслужили, добились. Дальше можно и федерализации просить. Кроме того, думаю, придание русскому [статуса] второго государственного наэлектризует радикально настроенные политические силы и грозит действующим властям акциями протеста», — отметил эксперт. При этом, по мнению Бузилы, радикалы, которых сегодня хватает в украинском политикуме, и дальше будут спекулировать на языковых темах.

«Тему языка и дальше будут раскачивать, но только радикальные политические силы, которые будут спекулировать на антиязыковых настроениях радикально настроенной части общества. Я лично не считаю, что проблема в русском или украинском языках как таковых. И уж тем более разница между центром-западом и юго-востоком — не в языке. Скажем, Киев, наверное, гораздо более русскоязычен, чем Херсон, но настроения там прямо противоположные. Разрыв — в цивилизационной идентичности, в восприятии русского языка. Для рядового киевлянина русский язык — просто средство коммуникации. Он с лёгкостью перейдёт на украинский, более того, не будет переживать, скажем, если его дети забудут русский язык и будут полностью украиноязычны. В Одессе же, Николаеве, Запорожье русский язык — есть основа самоидентификации, нечто святое», — заявил эксперт.

Как сообщало ИА REGNUM, ранее русскоязычный советник президента Украины Юрий Бирюков пожаловался на претензии со стороны националистов из «Свободы» по отношению к русскоязычным волонтерам и солдатам украинской армии. В ответ представители «Свободы» заявили, что «чем больше на Украине русскоязычных, тем больше пространство для работы Путину», и потому — «чтобы не давать поводов Путину защищать русскоязычных, было бы хорошо, если бы наши братья и сестры переходили на украинский язык, и господин Бирюков должен был бы уважать государственный украинский язык, нравится ему это или нет».

Источник: http://www.regnum.ru